power boat cruisers for sale, in | отчет по практике, отчет по практике по ТПОП в Владимире





 

 
Главное меню
Главная страница

Ангелы

Аномальные зоны Земли

Великие природные катаклизмы

Вирусы

Временные феномены

Вселенная - голограмма

Где физически находится ад

Движение со сверхсветовой скоростью, гиперпространство

Древняя Земля

Конец света

Конструкция летающих тарелок

Космическая одиссея 20xx

Космические цивилизации

Кто они, пришельцы

НЛО и СССР

НЛО похищают людей

Опасные явления

Параллельное измерение

Поражение СССР в космосе

Преступления века

Разумные животные

Сексуальные контакты с пришельцами

Спецслужбы устраняют очевидцев НЛО

Таинственная Луна

Таинственный Марс

Тайна человеческого мозга и пси-феномены

Тайна черных дыр

Тайны Библии

Тайны Третьего Рейха

Технические достижения и ноу-хау человеческой и космических цивилизаций

Техногенные катастрофы века

Торсионные поля

Чудодейственные лекарства

Экология летающей тарелки

Энергетика Вселенной


Гостевая книга
Разделы


Разное






Торсионные поля, машина времени, НЛО...

  Николаев, Попович, Терешкова и Быковский - ничего нового

После этого состоялись еще четыре полета кораблей "Восток" с
космонавтами Николаевым, Поповичем, Терешковой и Быковским. От полетов с
Гагариным и Титовым они отличались только длительностью, да еще тем, что с
третьего полета начались телепередачи из кабины спутника. Но каждый из этих
полетов объявлялся в СССР особым достижением, непременно чем-нибудь
"первым", "оставляющим американцев далеко позади". И никто не верил этому
больше, чем сами американцы!
Скажем, Николаев и Попович, запущенные с интервалом в одни сутки,
провели, как было сказано, "парный" полет. Но известно, что все без
исключения "Востоки" запускались на одну и ту же орбиту, и ее изменение, в
свое время предложенное Королевым, так и не было осуществлено. На
семнадцатом витке этой орбиты капсула оказывалась в положении первого витка.
Происходило это через сутки. Время прохождения активного участка траектории
было тоже измерено с точностью до доли секунды. Следовательно, оставалось
лишь правильно выбрать момент старта второй ракеты через сутки после первой,
чтобы вторая капсула оказалась от первой в непосредственной близости. Если
это и свидетельствует о чем-то положительном, так только разве о
стабильности ракетных двигателей-связок, имевшихся в распоряжении Королева.
Ведь ни Николаев, ни Попович не маневрировали и не могли маневрировать
своими капсулами - маневры на орбите были впервые осуществлены в СССР
намного позже, чем в США, - в 1968 году.
После "парного" полета Николаева и Поповича я был участником
телевизионного интервью с этими космонавтами. До начала интервью мы три часа
просидели в московском телецентре в таком составе: двое космонавтов,
заведующая отделом науки Центрального телевидения Тамара Чистякова,
журналисты и... Михаил Крошкин. Командовал этой подготовкой, конечно,
Крошкин и шла она так. Журналист предлагал какой-нибудь вопрос; Крошкин
немедленно говорил: "Этот вопрос в передаче не задавать". Предлагался
следующий вопрос, и опять Крошкин его отводил. Космонавты безмолвствовали,
причем Николаев был убийственно серьезен, а Попович хитровато улыбался.
Наконец, находился вопрос, достаточно невинный, чтобы Крошкин его пропустил.
Тогда вопрос записывался, а Крошкин обращался к космонавтам: "Ну, товарищи,
как будете отвечать?" Кто-нибудь из них начинал говорить, но и тут не
обходилось без Крошкина:
- Андриян Николаевич (или Павел Романович, если говорил Попович)! Это
говорить не стоит. Скажите лучше так...
Никто ни разу Крошкину не возразил.
В самом начале я предложил вопрос о маневрировании. Крошкин отвел его
тут же. Я задал вопрос, в какое окно Николаев видел Поповича и в какое -
Попович Николаева, по отношению к Земле. Но и этот невиннейший из вопросов
был отвергнут Крошкиным!
Потом ко мне вдруг обратился Николаев.
- Товарищ журналист, - сказал он своим невероятно серьезным тоном, -
вы можете задать мне такой вопрос: "Товарищ Николаев, что вы думаете о путях
развития мировой космонавтики?"
Было бы поистине любопытно послушать, что мог сообщить по сему поводу
Николаев, известный даже среди космонавтов своей умственной ограниченностью,
но Крошкин не доставил мне такого удовольствия. Он "забодал" вопрос
Николаева немедленно и безапелляционно.
Вообще Николаев был объектом постоянных насмешек, часто довольно злых,
со стороны его коллег. Вот анекдот, рассказанный мне известным
летчиком-испытателем, близко знавшим космонавта. Произошло это сразу после
того, как Николаев был назначен "командиром отряда космонавтов".
Командир отряда космонавтов Николаев приходит на проверку остроты
зрения. Он садится на некотором расстоянии от таблицы с буквами разных
размеров, и врач показывает: читайте такой-то ряд. Николаев напряженно мычит
в ответ. Врач показывает строкой выше, где буквы покрупнее. Тот же
результат. Еще выше. Опять Николаев ничего прочесть не может. Так доктор
добирается до верха таблицы, где изображены только две огромные буквы. И
снова мычание вместо чтения. Доктор потрясен.
- Что, товарищ Николаев, вы и эту строку прочесть не можете?
- Да я, черт меня подери, самую нижнюю строчку распрекрасно вижу! Я
только забыл, как они, проклятые, называются!..
Следующий полет на "Востоке" был тоже первым - первым женским.
Космонавт этого полета Валентина Терешкова поистине достойна сочувствия. В
недалеком прошлом ярославская работница и начинающая парашютистка, она
попала в поле зрения кого-то из космических специалистов и была представлена
генералу Каманину, отвечавшему за подбор космонавтов. Тренировки шли у нее
неважно, но никто по этому поводу не беспокоился, потому что она все равно
не должна была лететь. Каманин располагал отлично тренированной летчицей, а
женский полет предполагался всего один (до сих пор, как известно, женщин в
космос больше не посылают). Терешкова, по существующим правилам, готовилась
быть дублером, присутствующим на старте "на всякий случай". Поскольку в СССР
имя космонавта держат в секрете до вылета, никто никогда не знает о том,
"настоящий" космонавт летит или дублер. Не откладывать же, в самом деле,
"утвержденный" всеми инстанциями старт из-за такой мелочи, как болезнь
космонавта, который все равно никакой роли в полете не играет!
Терешкова была дублером, но в последний момент стала космонавтом, ибо
перед самым стартом у "настоящей" летчицы появилось женское недомогание, и
она об этом доложила. Выйдя на орбиту, о том же доложила Терешкова, но было
уже поздно. Потом Терешкова сообщила, что чувствует сильную тошноту и
головокружение. Телеметрия, однако, показывала, что пульс у нее достаточно
полный и кровяное давление в пределах нормы. Правительственная комиссия, в
которой Королев имел после старта всего лишь один голос, решила, что полет
нужно продолжать, потому что одновременно с Терешковой на орбите находился
Быковский, и полет считался "длительным групповым" - разумеется, первым
такого рода.
Через семьдесят часов Терешкову спустили с орбиты. Она приземлилась в
самом жалком состоянии, и подбежавшие южно-уральские крестьянки стали над
ней причитать: "Ах, бедненькая!" Космонавтку умыли, положили в избе на
кровать и когда приступы тошноты миновали, выяснилось, что она страшно
голодна: три дня не притрагивалась к еде. Женщины тут же угостили Терешкову
всем, что у них было, - хлебом и луком. В этот момент рядом с деревней
приземлился вертолет и забрал необычную "гостью с неба".
Позже, выступая перед публикой с рассказом о полете, Терешкова неплохо
использовала этот эпизод. В ее изложении он выглядел так. Колхозницы
встретили ее радушно и спросили, чем угостить. И ей захотелось простой
русской еды - черного хлеба и лука. Такие истории действуют на известную
часть советского населения...
Валерий Быковский, вылетевший за двое суток после Терешковой и
приземлившийся почти одновременно с нею, тоже, конечно, был "первым". Он
пробыл в космосе дольше всех других. Тут надо отметить, что Быковский, как
космонавт, был полной противоположностью Терешковой. Его физическое
состояние в течение всех 119 часов полета было превосходным.
Так прошли последние полеты на кораблях "Восток". При желании их можно
было теперь повторять сколько угодно. Но американцы объявили, что программа
"Меркурий" закончена - и "Восток" тут же сошел со сцены.
Здесь только остается отметить несколько любопытных подробностей,
связанных с этим этапом советских космических полетов.
С самого начала, с полета Гагарина, советское руководство внимательно
следило, как бы американцы не "вырвались вперед" по какому-нибудь показателю
- по числу полетов или витков или космонавтов. Королев должен был обеспечить
непрерывное "лидерство" в этом смысле. Поэтому, когда с полетом Малькольма
Карпентера 24 мая 1962 года американцы сравнялись в количестве орбитальных
запусков с Советским Союзом, в высших кругах появилось беспокойство. Оно
особенно усилилось, когда выяснилось, что следующий полет "Меркурия" с
Уолтером Ширрой намечен на сентябрь того же года. Именно этим, как объясняли
мне люди из окружения Королева, мотивировалась необходимость послать в
августе, то есть на месяц раньше, не один, а сразу два "Востока", чтобы
надежно удержать "лидерство".
Действительно, Николаев и Попович летали в августе 1962 года, а старт
Ширры состоялся 3 октября.
Потом, 15 мая 1963 года, Купер опять "сравнял счет"! И, более того,
американцы преспокойно объявили окончание программы "Меркурий". Логично было
предположить, что в США концентрируют внимание на новой серии полетов - тем
более, что в общих чертах уже был известен план запуска двухместных
кораблей, выхода из них в открытый космос, маневрирования и стыковок на
орбите. Логично было бы направлять все средства на разработку чего-нибудь в
том же роде - прежде всего, достаточно мощного носителя. Но нет, Хрущевым и
его приближенными по-прежнему владели "спортивные", а вернее сказать
пропагандистские соображения. И Королеву вновь было приказано "выйти
вперед", да поэффектнее. Отсюда - финальные полеты "Востоков" с Быковским и
Терешковой.
Все шесть полетов советских космонавтов на кораблях "Восток"
сопровождались бурными взрывами пропаганды. Хрущев объявил, что "социализм
- лучшая стартовая площадка для полетов в космос". Люди Королева хватались
за голову: они-то были лучше знакомы с американской периодикой и знали, что
с самого начала будущей программы, с двумя космонавтами, маневрированием,
стыковкой и так далее, Америка сразу уйдет далеко вперед. Ведь о запуске
многоместного корабля и речи не могло быть, а о маневрировании и стыковке -
тем более. Знали сотрудники Королева и то, что виноватых в отставании
советских космических исследований от американских найдут очень быстро. В
Советском Союзе вообще умеют находить "виноватых" и расправляться с ними,
"невзирая на прошлые заслуги", как гласит общепринятая в моей стране
формулировка.
И еще одно знали Королев, Воскресенский и их помощники. Космические
программы американцев были ясно "нацелены на Луну". У этих программ была
внутренняя логика. Сперва научиться летать вокруг Земли, потом
маневрировать, встречаться, выходить из корабля на околоземной орбите. Затем
перенести этот опыт на орбиту вокруг Луны и, наконец, опуститься на Луну.
А советские космические полеты, так лихо начатые Королевым в 1957 году,
когда он запустил спутник, не были теперь нацелены ни на что. Луна отпадала:
было ясно, что американцы прилетят туда гораздо раньше. Марс? Еще более
несбыточно. Чрезвычайно заманчивой и, главное, осуществимой идеей выглядели
орбитальные станции со сменяемым персоналом. Конечно, такие будут и у США,
но, по крайней мере, это наука, соревнование, творческое сотрудничество и
известное равноправие в космосе, если забыть на момент о Луне.
Все эти проблемы особенно тяжело волновали Воскресенского. Он видел,
что положение становится все более угрожающим и катастрофическим, что миф о
"лучшей стартовой площадке" вот-вот лопнет; он видел, что разумными мерами
можно как-то упорядочить все дело, прекратить безумную и обреченную гонку,
найти свой, пусть скромный путь исследований. Но видел Воскресенский, что
Королев не идет с этими предложениями к Хрущеву, а обращаться через голову
своего руководителя и друга - не хотел.
Королев же не шел к Хрущеву с этими предложениями по причинам довольно
очевидным. Во-первых, он понимал, что безграмотный самодур Хрущев немедленно
ему скажет: "Что ж это ты, сам начал, сам нас убеждал, что выиграем
первенство у Америки, а теперь - в кусты?" Хрущев был достаточно хорошим
демагогом, и сумел бы сразу состряпать против Королева любую "формулировку"
- например, что он "обманул партию". Это очень страшная, грозная
"формулировка" в СССР.
Во-вторых, на постройку орбитальных станций Хрущев ни за что не выделил
бы больших средств. В его глазах такая цель выглядела "скучной"; тут нечем
было поразить мир, как поразил он первым спутником или полетом Гагарина. Не
было "фейерверка". А работать в условиях ограниченных ассигнований Королев
решительно не мог. Он знал, почему удалось, несмотря на все тяготы и
невзгоды, запустить спутники и людей в космос: средства были неограниченны.
Многие элементы спутников и кораблей обходились в штучном изготовлении куда
дороже, чем если бы были отлиты из червонного золота, но на это никто не
обращал внимания. Урежут фонды - ничего не удастся сделать.
И была еще третья причина - Чаломей. Приди Королев к Хрущеву с таким
докладом, диктатор, чего доброго, передаст бразды правления Чаломею и
поручит ему "организовать" полет на Луну. Конечно, это будет страшный
провал, но что с того? Провал-то будет не Чаломея, а страны, для которой всю
свою жизнь работал Королев, которую он любил сильнее, чем Хрущев и Чаломей,
вместе взятые.
Были и другие причины, по которым Королев медлил, не шел к Хрущеву. Как
мы уже знаем из начальных страниц этой книги, Королев сделал свой доклад -
достаточно откровенный - только Брежневу с Косыгиным после снятия Хрущева.
Но еще до этого доклада Королеву предстояло пережить события, о которых
тогда, в конце лета 1963 года, он не подозревал.


1961 - Американцы наступают по пятам и запускают двух человек в космос

Американцы провели свою лунную программу по советскому плану 1929 года

Байконур - несуществующий космодром

Бессмысленные запуски Союзов в 60-е годы - начало отставания СССР в космосе

Герман Титов совершает второй сутойный полет на Востоке

Как и почему закрылась советская лунная программа

Как сталинская советская пропаганда раскрутила Циолковского и был ли он в действительности отцом советского космостроения

Какой ценой Гагарин был отправлен в космос

Конец 50-х - Американцы опережают СССР в области спутниковой космонавтики

Королев готовил полет в космос в 30-е годы, но сталинские репрессии помешали ему

Леонов чуть не остался в открытом космосе

Летал ли до Гагарина в космос сын авиаконструктора Ильюшина

Николаев, Попович, Терешкова и Быковский - ничего нового

Первый советский спутник - как мы показали американцам Кузькину мать

Почему все публикации о космосе в Союзе ССР проходили жесткую цензуру

Почему разбился космонавт Владимир Комаров

Почему секретили Королева

Почему Союз так и не запустил в космос обезьяну

Правда об использовании немецкой трофейной ракеты ФАУ в советской космической программе

Ракета для Гагарина - триум конструкторской мысли или показатель технологической деградации СССР

Секретность, экономия, идеология и промышленный консерватизм привели к провалу космической программы СССР в конце 60-х

Сложная судьба корабля Союз

Советская лунная программа - американские Аполлоны боялись наших автоматических станций

Советский космический блеф

Советский спутник с Лайкой и закат спутниковой программы СССР

СССР ввиду технологической отсталости выбрал изначально ущербный принцип построения ракет на основе связки

Трое советских космонавтов летели на Восходе как селедки в бочке



Rambler's Top100